деанонаааа
Первый опыт написания однострочников можно считать провальным, потому что 200 слов это ну никак не 1092
По заявке с первого тура однострочников на тильбо-фесте:О-25. Тильбо. Секс в эльфийской темнице.
читатьПальцы сталкивались, и неловкие, слишком резкие движения мешали снимать друг с друга одежду. Ловя своими мягкими губами губы гнома, Бильбо смеялся, пытался развязать тесёмки на его штанах и обнимал так крепко, как только мог.
— Наконец-то я нашел тебя, — прошептал он на ухо гному, нежно прикусывая мочку. И тот не выдержал: глухо зарычал, буквально сорвал с хоббита рубашку и прижал к стене камеры, грубо и властно целуя. Спиной Бильбо чувствовал холод камня, неровную поверхность стены, каждым краешком, каждым острым выступом впечатывающуюся в кожу, но ему было, по большому счёту, все равно: от поцелуев, которыми гном осыпал плечи, шею и ключицы, становилось жарко, и хоббит терял последние остатки самоконтроля. А когда Торин поцеловал его в ямочку между ключицами, спустился ниже и провел горячим языком вокруг соска, а потом вобрал его в рот, лаская и посылая такие волны наслаждения, что хоббит невольно застонал во весь голос, совершенно забыв об осторожности.
Одним резким движением Торин сдернул с него бриджи, и без того держащиеся на честном слове после всех передряг, выпавших на долю их небольшого отряда. Развернув хоббита лицом к стене, гном спешно стянул штаны, не снимал даже, оставил болтаться где-то на уровне лодыжек. Смачный плевок на ладонь заставил хоббита вздрогнуть и еще сильнее вжаться в стену. Левую руку Бильбо завёл за спину, положил на бедро Торина. А гном спешно подготовил хоббита и теперь пытался протолкнуться внутрь, утробно рыча и прикрыв глаза от наслаждения.
Он входил медленно, неглубоко, давая хоббиту время привыкнуть и как следует расслабиться. Широкими, сильными ладонями он держал хоббита за бёдра, горячо дышал в затылок. И от этого дыхания, от щекочущих нежную кожу шеи волос Торина, от колкого холода соприкасающихся с телом стальных зажимов на волосах гнома, Бильбо совсем терял голову.
Хоббит прогнулся в пояснице, откинул голову назад и выдохнул, каким-то низким, совершенно не своим голосом:
— Ооо, Торин
Гном потёрся бородой о его щёку, легко коснулся губами, прошептав в ответ:
— Мой хороший
Бильбо запустил руку в его волосы, сжал прядь и чуть оттянул назад — не сильно, но ощутимо. Торин зашипел.
— Ну же, давай, — прошептал хоббит, выпуская прядь из тонких пальцев.
— Наглый полурослик, — усмехнулся Торин. — Мне следовало несколько раз подумать, прежде чем брать тебя с собой.
Он покрепче ухватил хоббита за бедра и стал вколачиваться — размашисто, глубоко, резко. Задав быстрый, ровный темп, Торин наслаждался их близостью и той вседозволенностью, что давало им заточение в эльфийском плену. Ведь впервые ничто не отвлекало, никто не мешал, не грозил нагрянуть в самый неподходящий момент и застать Короля-Под-Горой со Взломщиком в такой недвусмысленно ситуации. Разве что их могли услышать эльфы-стражники. Вот только это обстоятельство волновало гнома с хоббитом в последнюю очередь.
Бильбо ухватился одной рукой за выступ в стене, другой обхватил свой член. Глухо постанывая, он упёрся головой в изгиб локтя и быстро задвигал рукой, приближая себя к разрядке.
Соскучившийся по его теплу, по его близости гном ощупывал каждый изгиб тела хоббита, каждый дюйм. Проходился широким движением по спине, от самого затылка до копчика, и Бильбо подавался вслед за его рукой, прося больше этих собственнических прикосновений. Торин вколачивался в него, в шальном ритме и с бешеным желанием, мял его бочка и упитанный, по-хоббичьи полный живот, касался возбужденно торчащих сосков, сжимал их между пальцами и наслаждался глухими утробными стонами хоббита.
От ощущения царапающей спину бороды Бильбо вздрагивал каждый раз и каждый раз тихо скулил, прося ещё, больше, глубже, сильнее, ярче. Когда Торин крепко сжал его бедра, уперся лбом в посеребренную капельками пота спину, Бильбо понял, что тот скоро кончит. Хоббит и сам был близок к тому, чтобы кончить: двигал рукой быстро, зачастую сбиваясь с ритма, всем телом ощущая, как все плотнее и плотнее где-то в животе скручивается тугой узел, готовый вот-вот распуститься и вылить на хоббита всё то наслаждение, всю ту нежность, всё желание, что копилось от самого дома Беорна, где они впервые прикоснулись друг к другу, и только росло, увеличиваясь в геометрической прогрессии, во время перехода через зачарованный лес, схватку с пауками, плен, бесконечные поиски... Бильбо громко вскрикнул, и Торин зажал ему рот ладонью.
Тяжело, устало дыша, хоббит излился себе в ладонь. Он ощущал холод каменной стены, наэлектризованный воздух тесной камеры, жаркое дыхание гнома и его твёрдый член, горячую влагу на своей ладони. Ладонь Торина чуть съехала вниз, и Бильбо смог обхватить мягкими губами грубый, мозолистый палец гнома, поцеловать его, коснуться языком и чуть посасывать, зная, как это подействует на Торина.
Последний раз сильно и глубоко толкнувшись, Торин замер, вместе с прошибающим, словно электрическим зарядом, от кончиков пальцев до кончиков волос, наслаждением, выдыхая имя хоббита. Бильбо чувствовал, как горячее семя заполняет его изнутри, а во рту скапливается металлический привкус — оказывается, он так сильно прикусил губу, что до крови.
Гном не спешил отстраняться, и Бильбо был только рад этому. Они так давно не были вместе, что, казалось, уже и не будут. Не встретятся, не найдут друг друга, вновь не поспорят с судьбой. И терпкий запах соития, и аккуратные прикосновения языка, собирающего капли пота со спины, и ощущение мягких губ и шершавой бороды на плечах, сильной, но ласковой руки на бедре, а потом и на груди, прямо у сердца - всё это делало Бильбо счастливым.
Возможно даже самым счастливым хоббитом во всем Средиземье, — так думал Бильбо, прикасаясь губами к запястью гнома, чувствуя шальные удары его сердца, зарываясь рукой в темные с проседью волосы.
— Да у тебя прямо королевские покои тут, как я погляжу, — улыбаясь, заявил хоббит, окидывая быстрым взглядом камеру. Каменные стены, массивная металлическая дверь, высокий потолок, лавка у стены и маленький столик у входа — вот и всё, что было в ней.
— Посидел бы в них с моё, — усмехнулся Торин. Он завязывал тесёмки на штанах и с улыбкой на губах поглядывал на хоббита. А тот и не думал одеваться: подняв с пола рубашку, рассматривал её внимательно, со шкодливой улыбкой на губах. Как бы говоря "Как теперь это надеть? Ты же её вконец испортил, выдрал все пуговицы, ткань разорвал". Торин только пожимал плечами.
О подтяжках и брюках даже и речи не шло.
— Иди сюда, — тихо позвал его Торин. Бильбо подошел к нему, встал рядом, почти вплотную, чуть задрав голову, чтобы лучше видеть гнома. А Торин обернулся, взял со стола, о который опирался, свою рубаху и аккуратно одел её на хоббита.
Бильбо вытянул руки, как бы показывая, насколько велика ему одежда Короля-Под-Горой: и рукава слишком длинные, и в плечах широковата, и длиной доходит почти до колен. А потом улыбнулся, смотря с теплотой и нежностью на гнома, подтянул ближе к лицу вырез на груди, зарылся носом в ткань, вдыхая запах Торина, запах своего Короля.
Торин привлек его к себе, обнял тепло и крепко, поцеловал в висок. Бильбо прикрыл глаза, кудрявые пряди упали на лоб, открывая заострённые кончики ушей. Хоббит вдохнул полной грудью, через мгновение выдохнул и тихо, еле слышно прошептал:
— Наконец-то я тебя нашёл.